За последние два года интерес россиян к искусственному интеллекту вышел на опасный вираж: количество обращений к психологам, связанных с патологической привязанностью к нейросетям, увеличилось в семь раз.
Если еще в 2024 году подобные запросы носили экзотический характер, то сегодня каждый тридцатый клиент приходит к специалисту именно с этой проблемой. Об этом в беседе с «Базой» рассказала клинический психолог и глава комитета здоровьесбережения НАЗВН Ирина Грекова.
Когда виртуальное заменяет реальное
Характерно, что тревогу часто бьют не сами «цифровые отшельники», а их обеспокоенные родственники. Погружаясь в общение с чат-ботом, человек начинает медленно, но верно деградировать социально: он разрывает контакты с друзьями, охладевает к партнерам и полностью утрачивает вкус к реальной жизни.
Ирина Грекова привела показательный пример из практики: пациентка настолько «сроднилась» с чат-ботом, что дала ему имя и полностью переключила на него свой эмоциональный ресурс. Нейросеть стала для неё идеальным партнером, который «понимает» и «любит» безусловно.
Финал был пугающим: следуя советам виртуального собеседника, девушка всерьез готовилась уволиться с работы и продать недвижимость. Спасти её от фатальных решений удалось лишь благодаря вмешательству семьи.
Почему ИИ затягивает?
Психологи объясняют столь высокую аддиктивность «идеальными условиями» общения, которые невозможны в человеческом мире:
- Абсолютная доступность: Нейросеть всегда на связи и готова выслушать в любое время суток.
- Отсутствие критики: ИИ не высказывает недовольства, не обижается и не требует эмоциональной отдачи от пользователя.
- Иллюзия контроля: В отличие от реальных людей, с которыми нужно договариваться и идти на компромиссы, диалог с ботом можно прервать в любой момент без объяснений и чувства вины.
В итоге человек оказывается в ловушке «идеального собеседника», который подстраивается под любые запросы, постепенно вытесняя из жизни пользователя всех живых людей. Эксперты предупреждают: такая «дружба» с алгоритмом — прямой путь к глубокой социальной дезориентации.
