Чарльза Митчелла в 1920‑е годы называли гением банковского дела. При нем National City Bank (предшественник Citibank) превратился в финансовую империю, а сам он купался в лучах славы и получал бонусы, эквивалентные десяткам миллионов современных долларов. Однако именно этот «безупречный управленец» позже предстал перед сенатской комиссией как один из главных виновников биржевого краха 1929 года, за которым последовала Великая депрессия.
Как банк превратили в универмаг
Когда в 1916 году Митчелл возглавил инвестиционное крыло National City Bank, Америка переживала экономический подъем. Создание Федеральной резервной системы укрепило доверие к финансовым рынкам, а доходы населения росли. Митчелл не просто воспользовался благоприятной конъюнктурой – он сам создал спрос. Он открыл десятки новых отделений, размещал рекламу в журналах и на щитах, посылал продавцов в церкви и на вокзалы. Пресса писала, что он превратил банк из пугающего места в настоящий универмаг.
Главной его идеей было убедить обычных вкладчиков вынимать деньги со сберегательных счетов и покупать акции – в том числе самого банка. Митчелл ручался за сохранность инвестиций, и люди верили. К концу 1920‑х National City Bank стал крупнейшим банком страны.
Опасные игры: маржинальные кредиты и инвестиционные пулы
За внешним блеском скрывались крайне рискованные практики. Банк активно использовал маржинальные кредиты – инвесторы платили лишь 10% реальной стоимости акций, остальное покрывалось заемными деньгами под процент. Кроме того, Митчелл запустил схему «инвестиционных пулов»: банк размещал акции по заниженной цене среди своих, а затем продавал их широкой публике уже с наценкой, искусственно раздувая котировки. Рынок рос, инвесторы успевали заработать и брали новые кредиты, не замечая нарастающего дисбаланса.
Весной 1929 года ФРС попыталась охладить рынок, подняв процентные ставки, но Митчелл выделил 25 миллионов долларов из средств банка на поддержку биржи. Он по‑прежнему верил, что контролирует ситуацию. За несколько недель до «черного четверга» он убеждал журналистов, что финансовая система США в полном порядке. Историки склоняются к тому, что он не лукавил, он действительно не понимал масштабов грядущей катастрофы.
Крах и роль «козла отпущения»
Когда в октябре 1929 года рынок рухнул, выяснилось, что миллионы американцев остались должны по маржинальным кредитам, а их акции ничего не стоят. В 1933 году Митчелл предстал перед сенатской комиссией Фердинанда Пекоры, который считал банкиров «финансовыми гангстерами». Под давлением Митчелл признал сомнительные сделки. Выяснилось, что банк продавал клиентам акции без проверки эмитентов, по сути «все, что попадалось под руку». Один из инвесторов, Эдгар Браун, рассказывал, как пришел в банк за надежной «финансовой подушкой», а его чуть ли не силой заставили купить бумаги, которые позже обесценились.
Митчелла обвинили в уклонении от налогов, сначала оправдали, но затем федеральные власти добились признания вины и компенсации в 1938 году. Его показания привели к эпохальным реформам: закону Гласса‑Стиголла, разделившему коммерческий и инвестиционный банкинг, и закону о ценных бумагах, обязавшему брокеров раскрывать полную информацию о компаниях‑эмитентах. Сам Митчелл вошел в историю как человек, который не хотел обвала, но своими методами сделал его неизбежным.
